ГЕРМАНИЯ

Первый Каннский фестиваль под председательством Луи Люмьера должен был состояться в 1939 г., но в результате самого губительного вклада Германии в Историю… и, одновременно, в кинематограф, он был перенесен на 1946 г. Хронология последующих показов немецких фильмов на Круазетт столь же разнообразна, как и само немецкое послевоенное кино. В ней отмечены и забытые авторы и произведения, и те, о которых мы вспоминаем с удивлением или радостью. (Приношу извинения перед коллегами, которые не упомянуты в этом кратком экскурсе в фестивальные анналы).


Единственным немцем в этом первом фестивальном 1946 г., стал беженец Билли Уайлдер (Billy Wilder) с фильмом «Потерянный уик-энд» (The Lost Weekend). Как бы я хотел вновь увидеть и пережить впечатления от картин, показанных на том конкурсе! Альфред Хичкок (Alfred Hitchcock), Роберто Росселини (Roberto Rosselini), Дэвид Лиин (David Lean), Джордж Кьюкор (George Cukor), Чарльз Видор (Charles Vidor), Рене Клеман (René Clément), Жан Кокто (Jean Cocteau) с лентой «Красавица и чудовище» (La Belle et la Bête)… Интересно, как они воспринимали эту мировую премьеру, неизвестный кинофестиваль на Лазурном берегу, на тот момент абсолютно лишенный каких бы то ни было традиций. Сегодня мы знаем всю историю Каннского фестиваля, и даже странно представить себе, что когда-то он был всего лишь идеей…

	Under the Bridges, реж. Хельмут Койтнер, 1944

Немецкий фильм, которой мог бы быть показан на первом фестивале, был снят летом 1944 г. в пригороде Берлина Хельмутом Койтнером (Helmut Kaütner). Речь идет о картине Under the Bridges, мировая премьера которой состоялась в Локарно в том же 1946 г. Это маленькое чудо, история любви женщины и двух мужчин – мой самый любимый фильм послевоенного времени. Съемки проходили в то время, когда Берлин и Потсдам бомбила авиация союзников, под радарами нацистов. Отсутствие в ленте войны – не психологическое «вытеснение», а скорее – утопия. Эта картина – настоящий гимн миру, и подобных ему в истории кино слишком мало.

Тот же позабытый ныне Хельмут Койтнер чуть позже стал первым представителем Германии в Каннах с фильмом The Apple Fell в 1949 г., (в 1955 он г. вернулся с Ludwig II). Помимо этой, в конкурсной программе 1949 г., ко всеобщему удивлению, участвовали еще три немецкие работы, сегодня, правда, мало известные: The Last Illusion Йозефа фон Баку (Josef von Báky), Die Buntkarierten Курта Мэтцига (Kurt Maetzig) и Eine Grosse Liebe Ханса Бетрама (Hans Betram). Настоящая первая «немецкая волна»…

Немецкий кинематограф 1950-60 гг. представляют такие режиссеры, как Штаудте (Staudte – The Sins of Rose Bernd, 1957 г. и The Last Witness, 1961 г.), Херберт Весели (Herbert Vesely) со своим значительным произведением The Bread of Those Early Years, 1962 г., Франц Петер Вирт (Franz Peter Wirth – Helden, 1959 г.), Харальд Браун (Harald Braun) – дважды, с лентами The Alfred Nobel Story, 1952 г. и As Long as You're Near Me, 1954 г. Микаэль Пфлегар (Michael Pfleghar) в 1964 г. демонстрирует картину Die Tote von Beverly Hills, тогда же Бернхард Вики (Bernhard Wicki) привозит в Канны фильм The Visit, а в конце своей карьеры, в 1989 г. – ленту Spider's Web. (Он играет роль проклятого врача в моем фильме «Париж, Техас» (Paris, Texas)…

Мое поколение, так называемое «новое немецкое кино», практически не поддерживало отношений с этими режиссерами. Они могли быть нашими отцами, но мы не искали или не принимали их. Мы старались углубиться дальше в историю, чтобы сблизиться с нашими дедами – Фрицем Лангом (Fritz Lang) или Фридрихом Вильгельмом Мурнау (Friedrich Wilhelm Murnau). Или с американцами…

Metropolis, Фриц Ланг, 1927

Sunrise, Фридрих Вильгельм Мурнау, 1927

Фолькер Шлендорф	Young Torless, 1963

Провозвестники нового германского кино появились в Каннах в 1960-х гг. (границы, отделяющие это поколение кинематографистов от «нас», довольно размыты). Сначала это был Эдгар Райц, уже в 1963 г., с короткометражкой Speed. Затем – Фолькер Шлендорф (Volker Schlöndorff) в 1966 со своим громким дебютом Young Torless. В том же году Ульрих Шамони (Ulrich Schamoni) представил публике картину Es, а на следующий год ленту Die Widerrechtliche Ausübung der Astronomie привез в Канны его брат Петер Шамони (Peter Schamoni). В 1967 г. на фестиваль возвращается Шлендорф с работой Degree of Murder, в 1969 он показывает драму Man on Horseback, а в 1979 г. завоевывает легендарную «Золотую пальмовую ветвь» за «Жестяной барабан» (Die Blechtrommel), которую делит с автором «Апокалипсиса сегодня» (Apocalypse Now) Фрэнсисом Фордом Копполой (Francis Ford Coppola). В 1970 г. на каннской афише появляется Malatesta Петера Лиенталя (Peter Lilienthal), а в 1972 г. – Havoc Петера Фляйшмана (Peter Fleischmann)…

«Жестяной барабан», реж. Фолькер Шлендорф. «Золотая пальмовая ветвь», 1979

А потом наступает и наша очередь – очередь ватаги «безотцовщины», которую вскоре окрестят «Новым немецким кино».

Во-первых, это – Вернер Херцог (Werner Herzog). Впервые он появляется в Каннах в 1970 г. с лентой Even Dwarfs Started Small, а затем становится частым гостем фестиваля: демонстрирует картины Aguirre: The Wrath of God в 1973 г., The Enigma of Kaspar Hauser в 1975 г., «Войцек» (Woyzeck) в 1979 г., получает приз за лучшую режиссуру в 1982 г. за великолепный Fitzcarraldo, и в 1984 г. представляет фильм «Там, где мечтают зеленые муравьи» (Where the Green Ants Dream).
 

Fitzcarraldo, 1982		Вернер Херцог

Фассбиндер (Faßbinder) впервые вступает на каннскую землю в 1974 г. с лентой «Страх съедает души» (Angst essen Seele auf), возвращается в 1978 и 1979 гг. с картинами Despair и «Третье поколение» (Die Dritte Generation) соответственно. В качестве актера его можно было увидеть на экране в работе Даниэля Шмита (Daniel Schmidt) Shadow of Angels в 1976 г., а также – несколько раз в программе «Неделя кинокритики».

«Третье поколение», 1979		Фассбиндер

Фильмы Вернера Шретера (Werner Schröter) принимали участие в программе «Две недели режиссеров», а затем – в конкурсной программе: Day of the Idiots в 1982 г. и Malina в 1991 г.
Томас Браш (Thomas Brasch) представлял в конкурсе две ленты: Angels of Iron в 1981 г. и The Passenger – Welcome to Germany в 1988 г. И не забудем еще одну картину из Восточной Германии, показанную в 1975 г. – Lotte in Weimar Эгона Гюнтера (Egon Günther).
Бернхард Зинкель (Bernhard Sinkel) в 1980 г. предлагает вниманию зрителей конкурсной программы фильм Put on Ice.

Day of the Idiots, 1982		Вернер Шретер

Чтобы дополнить картину, разрешите рассказать и о себе. Моим первым каннским фильмом стал Kings of the Road в 1976 г. За несколько часов до показа Жиль Жакоб (Gilles Jacob) передает мне просьбу директора фестиваля Мориса Бесси (Maurice Bessy) – отказаться от одной из сцен в картине (должен признать, что с течением времени эта «дефекация» видится мне довольно спорной). Но этот злосчастный эпизод, в котором Рюдигер Фоглер (Rüdiger Vogler) испражняется, так часто вырезали из фильма в процессе монтажа, что мне это уже надоело. Я не соглашаюсь. Я хочу пережить этот момент, который возник из некоего шуточного пари, заключенного между моим актером и мной…
После стычки с полицией, которая не пропускает нас, мы с актерами наконец подъезжаем к бывшему Дворцу фестивалей в старом грузовике, который послужил основной декорацией к фильму. Перед нами расстилается первый в нашей жизни красный ковер, а нас никто не принимает всерьез! Что это еше за парни вылезают из грузовика?!
Мое первое появление в Каннах приносит «Приз критики», разделенный с Александром Клюге (Alexander Kluge), который представил в программе «Две недели режиссеров» картину Strongman Ferdinand. Мы пробираемся через лабиринт внутри здания, чтобы забрать почетные дипломы, выходим, спускаемся по ступеням, разворачиваем наши свитки… и начинаем хохотать: обе наши фамилии написаны с ошибками!
Во второй раз такого не случится! Я уже более двадцати раз приезжаю в Канны: то как режиссер, участвующий в конкурсной программе или внеконкурсном показе, то – как продюсер – в «Особом взгляде» (с Петером Хандке – Peter Handke, The Left-Handed Woman, с Клер Дени – Claire Denis, Chocolate или с Хольгером Эрнстом – Holger Ernst, The House is Burning). Моя «Золотая пальмовая ветвь» 1984 г. за «Париж, Техас» остается одним из прекраснейших дней в моей жизни, но самую большую радость я испытал в 1989 г., когда Жиль Жакоб доверил мне почетное место председателя жюри фестиваля! По крайней мере в этом году мне удалось увидеть все фильмы, не пришлось давать ни одного интервью, и у меня постоянно была машина с водителем. Мы ежедневно собирались и вели дискуссии – умные, оживленные, увлеченные. Эти десять дней в Каннах запомнились мне как настоящий «кинематографический рай».

Ф. Данауэй, В. Вендерс, Д. Богард, «Париж, Техас», «Золотая пальмовая ветвь» 1984 © AFP

Конечно, мне случалось переживать и более тяжелые времена. В этом отношении ничто не сравнится с опытом, который я получил в 1997 г., в год 50-летнего юбилея фестиваля, когда в конкурсе участвовала моя картина «Конец насилия» (End of Violence). Жиль убедил меня представить фильм в вечер грандиозного празднования. На церемонии присутствовали все мои коллеги-режиссеры, лауреаты «Золотой пальмовой ветви», и мы вместе позировали фотографам, выстроившись на сцене в длинную шеренгу. Было много речей, отрывков из кинофильмов и всего такого… И вот, после этой переполненной эмоциями первой части, демонстрируют мою работу, перед всеми этими мэтрами кино (но дело в том, что к этому моменту все уже устали и с нетерпением ждут ужина!). Никогда в жизни я еще не пребывал в такой тревоге во время показа. Мне кажется, что фильм слишком затянут и плохо смонтирован (уверен, что подобное случается со многими режиссерами в момент мировой премьеры), мне даже хочется спрятаться под кресло. И к тому же, по непонятной причине, я не вижу субтитров! Вместо них – черная полоса, которая к моему большому удивлению исчезает, когда я смотрю еще ниже… Я слишком нервничаю, чтобы отнестись к этому визуальному эффекту с должной серьезностью. На следующий день полоса становится шире, и это начинает меня беспокоить. Обращаюсь к каннскому офтальмологу, который советует мне немедленно ехать в Париж и срочно оперироваться по поводу отслоения сетчатки! Жена заталкивает меня в машину, и мы, останавливаясь лишь на заправках, мчимся в Германию – в Марбург, где живет прекрасный врач, который знает меня и проводит операцию следующим утром. К счастью, мы успели вовремя. Мой правый глаз вновь обретает полноценное зрение. Однако должен дать моим друзьям-режиссерам совет: никогда не показывайте фильм всем режиссерам и продюсерам мира одновременно!

«Конец насилия», реж. Вим Вендерс, основная конкурсная программа, 1997

«Новое немецкое кино» не могло остаться «новым» навсегда. В XXI веке Германию представляет уже совсем другое поколение кинематографистов. Начал столетие Ян Шютте (Jan Schütte) в 2000 г. с лентой Abschied – Brechts letzter Sommer, Макс Фэрбербек (Max Färberböck) продолжил фильмом September в 2003 г., в 2004 г. Ханс Вайнгартнер демонстрирует «Воспитателей» (Die fetten Jahre sind vorbei), а Ангела Шанелек (Angela Schanelec) – картину Marseille (в 1998 г. она уже приезжала с лентой Places in Cities). В 2005 г. фестиваль приглашает Беньямина Хайзенберга с его работой Sleeper. Тогда же в программе участвует Фатих Аким (Fatih Akim) с Crossing the Bridge (он также был членом жюри под председательством Эмира Кустурицы), который возвращается и в 2007 г., представляя «На краю рая» (Auf der anderen Seite). В том же году Роберт Тальхайм показывает And Along Come Tourists. В 2008 г. каннские зрители смотрят фильм «На 9 небе» (Wolke 9) Андреаса Дрезена (Andreas Dresen). Завершает мой список картина Кристофа Хоххойслера (Christoph Hochhäusler) The City Below, демонстрация которой состоялась в 2010 г…

Ян Шютте	Макс Фэрбербек	Ханс Вайгартнер	Ангела Шанелек	Беньямин Хайзенберг

	Фатих Аким, Приз за лучший сценарий, 2007 «На краю рая»

Очевидно, что немецкое кино во всем его многообразии очень многим обязано фестивалю. И хотя почти каждый год находится немало тех, кто сетует на «отсутствие немцев» в Каннах, я свидетельствую об обратном! У меня, безусловно, сложились привилегированные отношения с фестивалем, и я благодарен Жилю Жакобу за его любезное, компетентное и скромное президентство и присутствие на красной дорожке, а в последние десять лет – и исполнительному директору Тьерри Фремо, который с блеском справляется со всем грузом ответственности за составление фестивальной программы.

История Каннского фестиваля с самого его начала подобна зеркалу, безупречно отражающему историю кино, в том числе – и немецкого.

> ЗАГРУЗИТЬ СТАТЬЮ В ФОРМАТЕ PDF


ВИМ ВЕНДЕРС (WIM WENDERS), немецкий режиссер, продюсер, сценарист и фотограф.

Каннский фестиваль благодарит авторов за оказанный вклад.